Добавить афоризм и наследить в истории / Вход

АФОРИЗМЫ ПРО РЕЛИГИЮ

Чтобы стать святым, нужно жить. (Альбер Камю)

Кумиру поклонение - разума затмение. (Николай Суденко)

Моисей: изобретатель десяти наиболее часто нарушаемых законов. (Леонард Луис Левинсон)

Что значит верить в бога? Где он, бог? А что, если попробовать его найти? (Мигель де Унамуно)

То, что собственно делает для бедняков небесную жизнь столь привлекательной, - это мысль о равенстве сословий на том свете. (Георг Кристоф Лихтенберг) БЕДНОСТЬ

Все религии рождаются среди забитых и униженных. (Вячеслав Васильевич Бучарский)

Атеизм - одна из форм нигилизма, проповедующая неверие в существование Всевышнего. Религия - это другая форма нигилизма, проповедующая неверие в отсутствие Всевышнего. (Валерий Афонченко)

Кто отклоняет ухо свое от слушания закона, для того и молитва - мерзость. (Соломон) БИБЛИЯ

Пора заменить новым подходом к истории Иисуса устаревший супранатуральный и естественный способ рассмотрения [...]. Что повествование не может быть историческим, а нечто рассказанное не могло совершаться так, как рассказано, можно будет распознать прежде всего по тому, что: 1. Рассказанное несовместимо с известными и в остальном повсеместно значимыми законами происходящего. К таким законам прежде всего относится то, что в соответствии с правильными философскими понятиями, равно как и всем засвидетельствованным опытом, абсолютная каузальность никогда не вмешивается своими отдельными актами в цепь обусловленных причин, а, напротив, открывается только в произведении всей целокупности конечных причинностей и их взаимодействия. Значит, если какой-нибудь рассказ повествует нам, очевидно утверждая такое или давая нам это понять, о том, что явление или событие вызвано непосредственно самим Богом (явление Бога, голоса с неба) или человеческими индивидами вследствие их наделенности сверхъестественным (чудеса, предсказания), то мы — именно в такой мере — не обязаны признавать за этим исторического рассказа. ...Другой закон, который мы можем наблюдать во всем совершающемся, — это закон последовательности, согласно которому даже в самые бурные эпохи и при самых быстрых изменениях все, однако же, происходит в известном порядке и постепенности, в непрерывном росте и убывании. Если, следовательно, нам говорят о великом индивиде, что уже при своем рождении и в первые годы жизни он вызывал то изумление, что и в зрелые годы, если о сторонниках его рассказывают, что они с первого взгляда узнали в нем того, кем он был, если после его смерти их взлет от глубочайшей подавленности к величайшей восторженности понимается как дело одного-единственного часа, то нам следует более чем усомниться, что перед нами история. Наконец, надлежит учитывать здесь все психологические законы, которые делают невероятным, чтобы человек чувствовал противно всем человеческим или хотя бы своим собственным правилам и обычаям, как когда, например, члены иудейского синедриона будто бы поверили словам стражей, приставленных к гробу Иисусову, что он воскрес, и вместо того, чтобы обвинить их в том, что, уснув, те дали украсть его тело, они будто бы подкупали их распространять именно такой слух. Сюда же относится и то, что, согласно всем законам человеческой памяти, не могли точно удерживаться в памяти и воспроизводиться речи вроде тех, что произносит Иисус в четвертом Евангелии. Впрочем, многое совершается внезапнее, чем того можно было ждать, особенно в гениальных личностях и через их посредство, и как часто люди поступают непоследовательно и бесхарактерно! Поэтому два последних пункта нужно применять с осторожностью и только в соединении с другими критериями мифического. 2. Однако повествование, если оно претендует на значение повествования исторического, не должно находиться в противоречии не только с законами происходящего, но и с самим собой и с другими сообщениями. Самое решительное противоречие — контрадикторное, когда один рассказ сообщает то, что другой отрицает... Простая историческая основа жизни Иисуса, что он вырос в Назарете, был крещен Иоанном, собирал вокруг себя учеников, странствовал, уча, по иудейской земле, всюду противостоял фарисейству и призывал в царство Мессии, но что в конце концов был побежден злобой и завистью партии фарисеев и умер на кресте, — эта простая основа была окружена самыми многообразными и яркими сплетениями благочестивых рефлексий и фантазий, причем все идеи, которые у ранней христианской общины были о своем учителе, отнятом у них, были превращены в факты и вплетены в его жизнеописание. Богатейший материал такого мифического разукрашивания жизни давал Ветхий завет, которым жила эта первая по преимуществу набранная из иудеев христианская община. Иисус как самый великий пророк не мог не соединить и не превзойти в своей жизни и в своих деяниях все то, что делали и переживали прежние пророки, о которых рассказывает Ветхий завет; как обновитель еврейской религии он ни в чем не мог уступать первому законодателю; и, наконец, на нем как Мессии должно было исполниться все мессианское, о чем пророчествовал Ветхий завет, ему не оставалось ничего, как соответствовать схеме Мессии, заранее начертанной иудеями, насколько допускали это изменения такой схемы, произведенные его исторически известными судьбами и речами. В наше время уже не должно быть необходимости в том, чтобы говорить, что не было ни намеренного обмана, ни хитроумного вымысла в этом переносе своих чаяний на историю действительно совершившегося, вообще во всем этом мифическом расписывании жизни Иисуса. Сказания народа или религиозной партии по своим основным подлинным составным частям никогда не бывают делом отдельного человека — они творение всеобщего индивида такого общества, поэтому они и не возникают сознательно и намеренно. Такое незаметное совместное продуцирование возможно благодаря тому, что устное предание становится способом сообщения; ибо если запись останавливает рост сказания или же делает доказуемым участие каждого следующего переписчика в дополнениях, то при устной передаче дело обстоит так, что во вторых устах рассказ выглядит чуть-чуть иначе, чем в первых, в третьих только чуть-чуть добавлено по сравнению со вторыми, и в четвертых нет никаких существенных изменений по сравнению с третьими, и, однако, в третьих и четвертых предмет стал совершенно иным, чем был в первых, хотя ни один рассказчик не предпринимал изменений сознательно, но эти изменения приходятся на всех них вместе и ввиду своей постепенности ускользают от сознания, а что традиции растут, как снежный ком, заметил о евангельской истории уже Лессинг. (Давид Фридрих Штраус)

Господь всегда в творении. (Джордж Бернард Шоу)

Немыслимо, чтобы молитва многих не была услышана... В чем отказывают одному не отказывают множеству людей. (Амвросий Медиоланский)

Чувствовать благодарность - вполне достаточно. У благодарности есть крылья, и она несется туда, куда следует. Ваша молитва лучше вас знает, куда ей устремиться.
Сколько людей, думая, что молятся Юпитеру, молились Иегове! Скольким верующим в амулеты внимает бесконечность! Сколько атеистов не догадывается о том, что их доброта и грусть - та же молитва, обращенная к Богу! (Виктор Мари Гюго)

Я глубоко убежден, что несовместимость науки и религии должна заставить всех нас сделаться активными борцами за материалистическое мировоззрение, ибо без него мы не мыслим ни науки, ни жизни! (Александр Евгеньевич Ферсман)

Я думаю, дьявол - и тот огорчился бы, если бы его фотокарточка выдала его безобразие и ту низкую роль, которую он играет во вселенной. (Карел Чапек)

Когда Бог оценивает человека, то меряет его сердце, а не голову. (Неизвестный автор) БОГИ

Пусть всякий из вас, кто станет учителем Дела Господня, научит сперва себя самого, дабы речь его привлекла сердца слушающих. (Бахаулла)

Как можно утверждать, что твоя религия единственно истинная, если рядом такой же фанатик из другой конфессии с пеной у рта отстаивает то же самое, только другими словами? (Лариса Ворошилова)

Ад - это другие. (Жан Поль Сартр)

Поскольку религия воспитывает нравственные качества она и есть истинная философия, на основе которой можно создать вечную цивилизацию. (Абдул-Баха)

Науки - сестры религии; в том смысле, что они раскрывают часть законов, которые руководят Вселенной и жизнью человека. Таким образом, это ступеньки, ведущие к вере в Бога. (Г.Дж.Силей) НАУКА

Богу - богово, кесарю - кесарево. А людям что? (Станислав Ежи Лец)

Мне проповедники разнообразных вер
И толкователи с их бредом - не в пример. (Манилий)

Сын живет в отцовском доме всегда, а поденщик только на время. И потому сын будет жить не так, как поденщик: будет заботиться об отцовском доме, а не думать, как поденщик, только о том, чтобы получить свою плату. Если человек верит, что жизнь его не кончается со смертью, то он будет жить, как сын в доме отца. Если же жизнь только та, какая есть в этом мире, то он будет жить как поденщик, стараясь воспользоваться всем, что можно в этой жизни. (Лев Николаевич Толстой) ЖИЗНЬ СМЕРТЬ

Атеистом был лишь потому, что все религии зиждутся на запретах. (Валерий Афонченко)

Истинный христианин, получив пощечину, подставляет другую щеку - для поцелуя. (Ядвига Рутковская)

Чистое благо одиноко существует, раздает - и не иссекает, используй его - оно не знает устали. Смотришь - не видишь его формы, слушаешь - не слышишь его голоса, следуешь за ним - не чувствуешь его тела. Бесформенное, а рождает имеющее форму; беззвучное, а поет пятью голосами; безвкусное, а образует пять оттенков вкуса; бесцветное, а создает пять цветов. Так бытие рождается в небытие, сущее берет начало в пустоте. Поднебесная есть клеть, в которой имя и сущность живут вместе. (Хуайнань Цзы)

Невоинствующий атеизм - лучшая альтернатива воинствующему клерикализму и религиозному фанатизму. (Константин Кушнер)

Святое - всегда специфически неизменное. (Карл Мария Вебер)

Ад - это не другие, ад - когда нет других. (Фей Уэлдон)

Бог велик в милости, а не в наказании. (Константин Кушнер) БОГИ

новые
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
14
15
16
17
18
19
старые (19 стр.)