Добавить афоризм и наследить в истории / Вход

АФОРИЗМЫ ПРО РЕЛИГИЮ

Многие могли бы попасть в рай вместо ада, затратив вполовину меньше усилий. (Бен Джонсон)

Бог предоставляет нам душу в вечное пользование, а плоть - лишь во временное. (Бауржан Тойшибеков)

Люди верят в Бога, а поклоняются Дьяволу. (Константин Кушнер)

Религия - духовная однопартийность. (Геннадий Малкин)

Христианство - это, если можно так сказать, та атмосфера, в которой наука совершает лучшую часть своего труда. (Дж.П.Мунсон) НАУКА

Иногда люди не понимают Божьей воли и это приносит им несчастье. (Неизвестный автор)

Для здорового человека жизнь, собственно говоря, лишь неосознанное бегство, в котором он сам себе не признается, - бегство от мысли, что рано или поздно придется умереть. Болезнь всегда одновременно и напоминание, и проба сил. Поэтому болезнь, боль, страдание - важнейший источник религиозности. (Франц Кафка) ЗДОРОВЬЕ

Иные ведут себя так, будто уверены, что ад уже оснащён кондиционерами. (Неизвестный автор)

Сначала Бог воссоздал мужчину, а потом - для них всех проблему. (Леонид С. Сухоруков)

Самые серьезные проблемы современного человека происходят от того, что он утратил чувство осмысленного сотрудничества с Богом в Его намерении относительно человечества. (Федор Михайлович Достоевский)

Бывают в жизни минуты, когда даже неверующий готов исповедовать религию того храма, который окажется близ него. (Виктор Мари Гюго)

Культ наличности, ставший культом личности, опасней религиозного культа. (Константин Кушнер)

Святость - тоже бунт: святой отвергает вещи как они есть. Он принимает на себя все горе мира. (Альбер Камю)

Всё от Бога, но не всё для него. (Валерий Афонченко)

Бог ждёт нас не в гости – Бог ждёт нас домой. (Бауржан Тойшибеков)

Главная цель религии не в том, чтобы поселить человека на небесах, а в том, чтобы поселить небеса в его душе. (Томас Харди)

У каждой религии свои атеисты. (Лешек Кулюр)

Только счастливые будут в раю. Несчастные будут прокляты как в той, так и в этой жизни. (Карл Людвиг Бёрне (Берне))

Поистине, всегда влечет нас ввысь - в царство облаков: на них усаживаем мы наши пестрые чучела и называем их богами и Сверхчеловеком. (Фридрих Ницше)

Атеизм означает отмену морального Бога не только в качестве глубинного истока наказания, но и в качестве глубинного истока покровительства и провидения. (Поль Рикер)

Религия есть величайшее заблуждение человечества, но... полезное. (Николай Суденко)

Когда ты думаешь, что нашел Его, в это самое мгновение ты потерял Его. И когда ты думаешь, что потерял Его, тогда ты находишь Его. (Абу Саид ибн Аби-л-Хэйр)

Пора избавиться от узкого христианского деления на дух и тело. Настоящая душевная жизнь, настоящая идейная сторона жизни состоит именно в использовании лучших сторон и тела, и духа. (Владимир Иванович Вернадский)

Ко всем религиям надо относиться терпимо, ибо каждый человек должен попасть на небо своим путем. (Фридрих II Великий)

Не всякий сумасшедший верит в бога, но всякий верующий в бога - сумасшедший. (Неизвестный автор)

Ад на земле настолько же реален, как и рай до рождения. (Анна Василиогло)

Рай там, где я. (Вольтер (Мари Франсуа Аруэ))

Церковь священна, мир - не священен; но мир спасен в надежде, и кровь Христа, живительный принцип Искупления, здесь уже оказывает свое воздействие. (Жак Маритен)

Пора заменить новым подходом к истории Иисуса устаревший супранатуральный и естественный способ рассмотрения [...]. Что повествование не может быть историческим, а нечто рассказанное не могло совершаться так, как рассказано, можно будет распознать прежде всего по тому, что: 1. Рассказанное несовместимо с известными и в остальном повсеместно значимыми законами происходящего. К таким законам прежде всего относится то, что в соответствии с правильными философскими понятиями, равно как и всем засвидетельствованным опытом, абсолютная каузальность никогда не вмешивается своими отдельными актами в цепь обусловленных причин, а, напротив, открывается только в произведении всей целокупности конечных причинностей и их взаимодействия. Значит, если какой-нибудь рассказ повествует нам, очевидно утверждая такое или давая нам это понять, о том, что явление или событие вызвано непосредственно самим Богом (явление Бога, голоса с неба) или человеческими индивидами вследствие их наделенности сверхъестественным (чудеса, предсказания), то мы — именно в такой мере — не обязаны признавать за этим исторического рассказа. ...Другой закон, который мы можем наблюдать во всем совершающемся, — это закон последовательности, согласно которому даже в самые бурные эпохи и при самых быстрых изменениях все, однако же, происходит в известном порядке и постепенности, в непрерывном росте и убывании. Если, следовательно, нам говорят о великом индивиде, что уже при своем рождении и в первые годы жизни он вызывал то изумление, что и в зрелые годы, если о сторонниках его рассказывают, что они с первого взгляда узнали в нем того, кем он был, если после его смерти их взлет от глубочайшей подавленности к величайшей восторженности понимается как дело одного-единственного часа, то нам следует более чем усомниться, что перед нами история. Наконец, надлежит учитывать здесь все психологические законы, которые делают невероятным, чтобы человек чувствовал противно всем человеческим или хотя бы своим собственным правилам и обычаям, как когда, например, члены иудейского синедриона будто бы поверили словам стражей, приставленных к гробу Иисусову, что он воскрес, и вместо того, чтобы обвинить их в том, что, уснув, те дали украсть его тело, они будто бы подкупали их распространять именно такой слух. Сюда же относится и то, что, согласно всем законам человеческой памяти, не могли точно удерживаться в памяти и воспроизводиться речи вроде тех, что произносит Иисус в четвертом Евангелии. Впрочем, многое совершается внезапнее, чем того можно было ждать, особенно в гениальных личностях и через их посредство, и как часто люди поступают непоследовательно и бесхарактерно! Поэтому два последних пункта нужно применять с осторожностью и только в соединении с другими критериями мифического. 2. Однако повествование, если оно претендует на значение повествования исторического, не должно находиться в противоречии не только с законами происходящего, но и с самим собой и с другими сообщениями. Самое решительное противоречие — контрадикторное, когда один рассказ сообщает то, что другой отрицает... Простая историческая основа жизни Иисуса, что он вырос в Назарете, был крещен Иоанном, собирал вокруг себя учеников, странствовал, уча, по иудейской земле, всюду противостоял фарисейству и призывал в царство Мессии, но что в конце концов был побежден злобой и завистью партии фарисеев и умер на кресте, — эта простая основа была окружена самыми многообразными и яркими сплетениями благочестивых рефлексий и фантазий, причем все идеи, которые у ранней христианской общины были о своем учителе, отнятом у них, были превращены в факты и вплетены в его жизнеописание. Богатейший материал такого мифического разукрашивания жизни давал Ветхий завет, которым жила эта первая по преимуществу набранная из иудеев христианская община. Иисус как самый великий пророк не мог не соединить и не превзойти в своей жизни и в своих деяниях все то, что делали и переживали прежние пророки, о которых рассказывает Ветхий завет; как обновитель еврейской религии он ни в чем не мог уступать первому законодателю; и, наконец, на нем как Мессии должно было исполниться все мессианское, о чем пророчествовал Ветхий завет, ему не оставалось ничего, как соответствовать схеме Мессии, заранее начертанной иудеями, насколько допускали это изменения такой схемы, произведенные его исторически известными судьбами и речами. В наше время уже не должно быть необходимости в том, чтобы говорить, что не было ни намеренного обмана, ни хитроумного вымысла в этом переносе своих чаяний на историю действительно совершившегося, вообще во всем этом мифическом расписывании жизни Иисуса. Сказания народа или религиозной партии по своим основным подлинным составным частям никогда не бывают делом отдельного человека — они творение всеобщего индивида такого общества, поэтому они и не возникают сознательно и намеренно. Такое незаметное совместное продуцирование возможно благодаря тому, что устное предание становится способом сообщения; ибо если запись останавливает рост сказания или же делает доказуемым участие каждого следующего переписчика в дополнениях, то при устной передаче дело обстоит так, что во вторых устах рассказ выглядит чуть-чуть иначе, чем в первых, в третьих только чуть-чуть добавлено по сравнению со вторыми, и в четвертых нет никаких существенных изменений по сравнению с третьими, и, однако, в третьих и четвертых предмет стал совершенно иным, чем был в первых, хотя ни один рассказчик не предпринимал изменений сознательно, но эти изменения приходятся на всех них вместе и ввиду своей постепенности ускользают от сознания, а что традиции растут, как снежный ком, заметил о евангельской истории уже Лессинг. (Давид Фридрих Штраус)

Монастырь - это темница, куда ввергают тех, кого общество выбросило за борт. (Дени Дидро)

новые
1
2
3
4
5
6
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
старые (19 стр.)